Сейчас казахстанские суды уделяют медиации и примирительным процедурам огромное внимание. В одном интервью на канале «Гиперборей» это точно описали: «К медиации у нас подошли с фанатизмом, она порой такая назойливая... Сиди и мирись!»

С этим трудно спорить:

на практике стороны иногда действительно чувствуют давление и формальное навязывание примирения. И все же польза медиации очевидна.

Почему я часто выбираю медиацию

Многие B2B-споры, которые я веду, заканчиваются медиацией. Для бизнеса это часто просто выгоднее. Дать контрагенту месяц отсрочки по медиативному соглашению лучше, чем два месяца судиться, а потом еще месяц ждать вступления решения в силу. И это если никто не подаст апелляцию.

Хороший медиатор — это психолог

Но настоящая медиация — это не способ сэкономить время судьи. Хороший медиатор прежде всего психолог. Он снимает эмоциональный накал и находит точки соприкосновения там, где стороны видят только непримиримый конфликт.

Чтобы понять, на что на самом деле способна медиация, советую посмотреть драму Робина Бисселла «Лучшие враги» (The Best of Enemies, 2019). Она основана на реальных событиях.

О чем фильм

1971 год, город Дарем, Северная Каролина. Расовая сегрегация в самом разгаре.

После пожара в школе для чернокожих детей встает вопрос:

учить ли их вместе с белыми детьми. Город в тупике. Чтобы найти решение, создают общественный совет во главе с независимым посредником.

За один стол он сажает двух непримиримых противников:

  • Энн Этуотер — бескомпромиссную активистку за права чернокожих;
  • Клейборна Эллиса — местного лидера Ку-клукс-клана.

Фильм показывает, как посредник шаг за шагом работает с ненавистью и стереотипами и ищет то, что на самом деле важно обеим сторонам. Чем закончится эта попытка, рассказывать не буду.

Мой случай: Есильский районный суд, 2019 год

За всю практику медиатора такого уровня, как в фильме, я встречал только один раз.

Это было в 2019 году в Есильском районном суде Астаны. Я представлял строительную компанию в споре с бывшими супругами, у которых было четверо несовершеннолетних детей. Процесс шел на огромном эмоциональном накале: обиды, взаимные претензии, слезы.

Медиация заняла 6–7 встреч по полтора-два часа. Семью медиатор, конечно, не восстановила, да это и не было ее задачей. Но сам имущественный и жилищный спор она разрешила безупречно:

  • учли интересы и детей, и компании;
  • стороны вышли из процесса с понятным и исполнимым решением;
  • конфликт был полностью снят, и все остались довольны результатом.

Мой вывод

«Лучшие враги» хорошо показывают: медиация работает не через статьи закона, а через понимание людей и умение слушать. Фильм стоит посмотреть всем, кто ведет сложные переговоры и судебные споры.